Alabin69 - Давай теперь споем

ДАВАЙ ТЕПЕРЬ СПОЕМ (слушать весь альбом)

1. Давай теперь споем (С.Швец - А.Смалл, пер. Е.Витковского) (По этой песне мы и назвали пластинку. Сама идея песни и подобного начала была довольно смелой на то время - "Друзья, откроем Библию, и прочтем из нее..." Сережа сочинил песню на манер негритянских спиричуэлз-госпелз, соответственно мы ее и аранжировали. Рифф со словами "Давай теперь споем" совершенно естественно просился в начало всего альбома - но ассоциации эта строчка вызывала скорее со "Споемте, друзья". Впрочем, сейчас это уже неважно. Кстати, гитарный проход, как выяснилось, еще имеет сходство с темой "Blue Monk" Телониуса Монка...)

2. Двойник (С.Швец - А.Блок)

3. Путнику (С.Швец - Э.Багрицкий) (К сожалению, даже звукорежиссерское искусство не смогло скрыть огрехи моей игры - почему-то так классно придуманный сольный проход триолями ни за что не хотел получаться. Бывает...)

4. Песня о разлуке (С.Швец - Э.Багрицкий) (Это первая Сережина песня, которую я услышал. С нее мы и начали наш дуэт)

5. Муза (С.Швец - М.Вега)

6. Романс (С.Швец - Д.Самойлов)

7. Ключи рая (С.Швец - П.Беранже, пер. Б.Лифшица)

8. Костер (А.Алабин) (Это как раз та песня, которую я в свое время даже просил Сережу выбросить из "переиздания" записи. Он возразил, что хотя он со мной и согласен в оценке, но альбом есть альбом, из него ничего нельзя выкидывать. Только из этих соображений я привожу здесь эту песню. Не будьте строги ко мне в 17 лет (хотя это и не оправдание :))

9. Дети Тумана (А.Алабин - Б.Стругацкий) (У этой песни тоже был свой эпизод. На Грушинском фестивале в 1989 году мы пошли в конкурс интереса ради; пели разные песни на разных сценах. К тому времени уже находились разные люди, которые пели песни из нашего репертуара - например Дмитрий Дихтер пел Сережиного "Дон Кихота" на стихи М.Светлова. А детский вокальный ансамбль под управлением Ольги Назаровой спел "Дети Тумана" - со всеми подголосками, сняли гармонию. На "Гитару" их не пустили (разумеется). Тогда мы решили - а не фига, она там все-таки прозвучит... Нам повезло - несмотря на плохую погоду, во время исполнения этой песни даже ветер не дул; мы ее сыграли даже лучше, чем на записи).

10. Кошка (С.Швец - Ш.Бодлер, пер. В.Левика)

11. Тучи (С.Швец - С.Кирсанов)

12. Песня Джона Манишки (С.Швец - А.Грин)

13. Ноктюрн (С.Швец - А.Алабин) (Это уникальный случай, когда мы написали песню вдвоем; сначала я написал стихи и отдал их Сереже. А потом как-то, сидя у меня на кухне, он стал мурлыкать какую-то очень красивую мелодию. Я спросил, что мол, это? а он - не узнаешь? И говорит потом - да, колыбельная, конечно, но на самом-то деле - посвящение женщине! Разумеется, я не говорил ему, когда стихи отдавал - но каким-то образом Сережа просек этот момент... песенка эта в итоге стала у нас своего рода "визитной карточкой". До сих пор меня просят ее спеть, и я отбиваюсь - без дуэта она не поется...)

14. Ночная дорога (А.Алабин)

15. Бродяга (С.Швец - Д.Кедрин)

16. Конечный путь (С.Швец - Х.Р.Хименес, пер. А.Гелескула) (Один очень известный автор-исполнитель, прослушав эту песню, сказал Сереже: "Откуда такая тоска? Вы же еще так молоды... впрочем" - подумал он вслух, - "Лермонтову тоже было 27 лет..." ... не вижу я в ней никакой тоски, впрочем :) А вы?)

Эта пластинка (слово перешло уже в разряд архаизмов) была записана нами в 1988 году, а издана в 1990. О ней расскажу подробнее - поскольку роль она сыграла огромную; возможно без этой записи все было бы по другому...
В 1988 году наш дуэт уже вышел за пределы совсем узкого круга - мы выступали на фестивалях, нас стали звать в другие города с концертами и опять же, участвовать в фестивалях. Пока только за оплату дороги (о гонорарах мы пока еще не думали, вернее думали, но нам их не предлагали). Уже была сбита первая концертная программа (основа которой и вошла на этот диск).
Где-то в апреле мы поехали в город Черновцы на местный фестиваль авторской песни, где познакомились с Валерой Винарским. Личность эта заслуживает отдельного упоминания и рассказа - краткие сведения о нем есть на страничке друзей и единомышленников, там же можно послушать какие-то его песни.
Валера потрясал воображение тем, что он мог срифмовать что угодно; у него была (и по сию пору сохранилась) способность сочетать в себе владение стихосложением, мгновенную реакцию и способность зарифмовывать любую ситуацию, им увиденную или просто пришедшую ему в голову. Он написал невероятное количество песен, которое и обрушил на нас в первый же вечер знакомства. Надо сказать, что наши песни ему очень понравились, а нам в свою очередь очень понравилось многое из того, что он нам пел.
Неожиданно Валера спросил нас как бы мы отнеслись к тому, чтобы записать пластинку (он как раз записал сторону на "Мелодии" - впрочем другой фирмы в СССР тогда не было). Мы разумеется, сказали, что отнеслись бы с энтузиазмом, но всерьез не поверили: записать ПЛАСТИНКУ означало по тем временам восхождение на Олимп - далеко не каждому это удавалось, и тем более не каждому это предлагалось вот так, за здорово живешь, без соотетствующих связей, послужных списков, многочисленных лауреатств и т.д..
Оказалось, что Валера слов на ветер не бросал (это надо сказать, одна из его черт, которая у людей увы, встречается редко) - и уже буквально через месяц мы стояли перед Николаем Кузыком - редактором украинского отделения "Мелодии". Мы сыграли ему часть программы. Он послушал и спокойно спросил - "Ну, когда хотите писаться - в июне или в августе?" - разумеется, мы предпочли июнь, хотя получилось в итоге в конце июля.
Нашим звукорежиссером был Михаил Дидык, спокойный профессионал своего дела. На все про все у нас было 3 дня и никакого опыта. Писались живьем на громадные студийные магнитофоны "Штудер", как полагается, на 38 скорости и на "всю ширину ленты" :).
Несмотря на активные репетиции, волновались. Непривычно было слышать свой голос. Почему-то обламывались какие-то придуманные гитарные соло (потом Миша их монтировал - что выглядело чудом на наш взгляд: не было тогда цифровой записи, все на ленте). Но тем не менее, максимум на песни мы тратили 2-3 дубля.
После записи и сведения - уже спокойного делового процесса - ощущение было эйфорическим.
Рисунок на конверте мы попросили сделать еще одного нашего приятеля из Киева - Диму Загузова. Дима - человек с большим воображением; кроме того что он художник, он еще и автор весьма оригинальных песен (до сих пор помню какие-то фрагменты из одной его песни: "Мороженому все равно, кто его ест - лишь бы ели... иногда мороженое сопротивляется и говорит всем зубам "Нет!", но его покупают и едят..." и т.д. в этом же ключе). Он включил в оформление практически все, что заключалось в песнях - море, кошку, змею, театральные декорации - я честно говоря до сих пор удивляюсь, как беспроблемно проходила именно творческая сторона дела работы над пластинкой.
Мы конечно же сделали себе копию этой записи на кассету и бобину (тоже архаизмы уже) и, уверенные в завтрашнем дне, возвратились домой. Обещано нам было - что приблизительно через месяцев 7-8-9 максимум, по предоставлении аннотациии и фотографии, пластинка выйдет.
Что делать с аннотацией тоже было не совсем понятно. Вроде как полагалось ее писать человеку с "авторитетом", на чье мнение обратил бы внимание простой смертный. Опять же, хотелось не только авторитета вообще, но чтобы человек этот был авторитетен в том числе и для нас. В октябре мы поехали на всесоюзный фестиваль авторской песни в Таллин(н), где попытались обратиться к Клячкину и Ланцбергу. И тот, и другой были страшно заняты, было им явно не до нас.
И тогда мы решили - а почему, собственно, автор аннотации должен быть непременно "именитым"? И обратились к Юре Устинову, замечательному автору с которым познакомились за полгода до этого. Аннотацию он написал, и я считаю, что практически полностью она остается актуальной до сих пор. Вот что он написал:

Хронически сытым и надежно благоустроенным людям это лекарство противопоказано. Незаметно, непостижимым образом, одесский джаз тридцатых, поэзия Блока, Багрицкого, Беранже, мягкая, почти жванецкая самоирония исполнения, настоянные на чистых водах гриновского океана, оголят душу, позовут слушать чужую боль, сострадать и любить. Возьмите эту пластинку, если вам нужен госпиталь души именно теперь, когда много поем и кричим "против", а ведь кто-то должен петь "за", когда начинаем ведать, что творим: сжигаем за ненадобностью детские каракули души, а она обижается, она хотела нарисовать вечное, но не дали, и она кричит рок, кровавит врожденную нежность жестким интегралом ритмов.
Я не представляю Алика и Сережу противостоящими публике на каком-нибудь "музыкальном ринге". Это
был бы поединок певцов и боксеров, когда каждый самозабвенно занят своим делом. Результаты таких боев мы уже видели - после них некому спеть колыбельную нашим детям.
Один мудрый одессит сказал, что авторская песня должна быть без изъяна или без претензий.
Это лекарство - без претензий. Физик и медик, которые его придумали, еще мало известны даже родной Одессе.
Что касается побочных эффектов, я пока знаю только один: как только пластинка кончается, хочется
поставить ее сначала.
Доброго вам здоровья за два пятьдесят! (цена пластинки на то время).

Вот отослали мы все, что полагалось. Мы полагали - и небезосновательно, надо сказать - что пластинке уготован успех. Зимой 1989 Юра Устинов провез эту запись с собой по Дальнему Востоку и Сибири, что послужило поводом для приглашения нас с концертами и на фестивали; все складывалось как нельзя лучше.
А потом начались проблемы. По каким-то причинам - неизвестным для нас - пластинку затормозили. Так и сказали - выпуск "приостановлен". Причины? Отвечали крайне уклончиво. В конце концов, Сережа поехал на рандеву с московским уже редактором, от которой все это зависело - некая Кислова. Она намекала на то, что "уровень" не совсем соответствовал. Выяснилось, впрочем, что во первых можно "подвинуть" дело, если предоставить письма от организаций, которые бы гарантировали выкуп определенной части тиража (скажем, 500 штук. Или хотя бы 50 - с миру по нитке). И - вкупе с этим - если какие-то "авторитеты" тоже напишут какие-то письма, мол запись представляет собой художественную ценность.
А во-вторых - оказывается, существовала некая апелляционная комиссия, к которой можно обратиться, присовокупив все вышеописанное, тогда есть шанс.
... Мы ходили в магазины "Мелодия" в Одессе. Ходили в клуб ОМК - Объединение Молодежных Клубов (был такой тогда), в какие-то другие места; кое-где нам даже давали подобные письма. Интересной была реакция ребят из Регионального (региона Украины т.е.) Совета КСП, к которым мы обратились. Они сказали - "А где же вы раньше были, почему вы к нам раньше не обратились?" (Что под этим подразумевалось - непонятно; может быть они были недовольны тем, что такие молодые да ранние записали пластинки без оглядки на авторитеты, да в обход их совета? - не знаю). Интересной также (но в обратном смысле) была реакция Юлия Кима - Сережа позвонил ему, мы назначили встречу, принесли запись. Он честно предупредил, что будет безжалостен, мол если вы хотите сказать, что это не хуже, чем Розенбаум - лучше даже и не пробовать. Но конечно мы этого не испугались. В результате Юлий Черсанович пригласил нас к себе в гости, мы провели у него несколько часов; что-то ему в этой записи понравилось, что-то нет (откровенно говоря, многое из его "критики" нам показалось странноватым - например ему очень понравилась песня, которую мы играли на первых концертах в качестве "проходняка", да и то стеснялись; в пластинку она не вошла, на кассету попала случайно) - но отзыв он написал более чем щедрый, за что ему огромное спасибо. Роли ему (отзыву), впрочем, сыграть не довелось.
В январе 1990 мы таки встретились с "апелляционной комиссией". Они прослушали две песни. Спросили: "Ребята, а какие собственно, у вас проблемы с этой записью?" - на что мы ответили: у нас вообще-то никаких. Тут же все завертелось в обратную сторону; но ждать пришлось в итоге еще месяцев 10 до того момента, как пластинка попала к нам в руки. Нашему дуэту оставалось существовать еще пару месяцев...

Объявленный тираж составлял 5000 экземпляров. Судя по всему, он весь разошелся, причем очень быстро - на 200-миллионную страну это капля в море. Сережа говорил, что он слышал, что был еще и повторный тираж - не знаю, возможно. Уже через пару лет развалилась и страна, и фирма "Мелодия", и выпуск пластинок как носителя записи был прекращен. Переиздавать же это никто не собирался, и если бы Сергей не сохранил запись, которую взял у Миши Дидыка, не оцифровал бы ее, не сделал "ремастеринг" - вряд ли можно было бы все это услышать сейчас в соответствующем качестве (хотя уже довольно давно на разных веб-сайтах эти песни выставлялись).

И напоследок о содержании пластинки и моем личном к ней отношении. Это первая и, к сожалению, единственная качественная запись нашего дуэта. Это как раз те песни, с которых мы начинали в 1987-1988. Вся музыка и стихи - даже те из них, которые чересчур наивны (и лично я бы их не включал - если бы мы записывали эту пластинку сейчас!) - очень светлые, отображают и наши надежды, и наше состояние души на тот момент. Можно было бы конечно кое-где переиграть, переаранжировать - но тогда изменилось бы что-то еще. Наверное мне было бы трудно сейчас исполнять эти песни с тем же воодушевлением как тогда - слишком уж многое изменилось, а так же изменились мы. Но в целом - я считаю, что это хорошая запись, хорошая работа, и как говорят американцы, - Labor of Love - буквально "Труд Любви". Поэтому я и считаю возможным поместить эти песни - как и рассказ об их записи (авось кому будет интересно) - на эту страничку.